Тревор Ноа: Мне позвонил мой менеджер, когда я ехал в такси,
и сказал: «Как ты смотришь на то, чтобы вести Ежедневное Шоу?»
Адам Грант: Это Тревор Ноа.
ТН: Я был потрясён.
Я до сих пор не думаю, что понимал серьёзность ведения целого шоу.
Помню, как я вышел из такси и едва стоял на ногах,
и если бы я в тот момент шёл, я наверняка упал бы в обморок.
Слава Богу, что я сидел, когда об этом услышал.
Так что да, вот когда это произошло.
АГ: После этого звонка рабочая жизнь Тревора изменилась.
Он провёл большую часть своей карьеры, работая стенд-ап комиком
в клубах и театрах, в основном в Южной Африке.
А сейчас он работает с полной креативной командой в Нью-Йорке.
Четыре дня в неделю они выпускают шоу, которое смотрят миллионы людей,
и я хочу знать, как им это удаётся,
потому что в больших коллективах креативность обычно сходит на нет.
(Музыка)
Я Адам Грант, и это «Рабочая Жизнь», моя подкаст для TED.
Я организационный психолог.
Я изучаю как сделать так, чтобы работа не была отстоем.
В этом шоу я отправляюсь в некоторые по-настоящему необычные места,
где люди добились того, что следовало бы знать каждому о работе.
Сегодня у нас под прицелом креативность
и как можно быть более креативным в любой своей деятельности.
Спасибо Уорби Паркеру за спонсирование этого эпизода.
(Музыка)
Когда у вас есть творческая задача,
типичной отправной точкой становится сбор группы людей для мозгового штурма.
Рабочие места полагались на мозговой штурм в годами.
Есть только одна небольшая проблема:
это не работает.
У нас правда есть куча доказательств, что мозговой штурм даёт обратный эффект.
Группы производят меньше идей, которые к тому же хуже,
чем производят те же люди поодиночке.
(Музыка)
Так что же именно в групповом мозговом штурме подавляет креативность?
Во-первых, люди молчат, потому что они боятся выглядеть глупо.
Во-вторых, некоторые люди подавляют других, доминируя в разговоре.
И в-третьих, все попросту поддерживают любимую идею начальника.
Но Ежедневное Шоу преодолело эти проблемы.
Они взломали код групповой креативности,
и я собираюсь узнать как.
(Музыка)
Сейчас 9 утра, вторник.
(Переговаривающиеся голоса)
Когда заходишь внутрь, становится ясно, что это шоу — огромный механизм.
В любой день более сотни персонала и членов команды работают над ним.
Но я бы хотел сосредоточиться на одной его части:
писательская комната.
Здесь творческая группа писателей, продюсеров
и исполнителей собирается вместе.
Находиться в этой комнате — что-то вроде мечты организационного психолога,
во всяком случае, одна из моих,
и Ежедневное Шоу предоставляет мне доступ за кулисы,
чтобы я увидел, как они начинают день с чистого листа
и заканчивают 22-мя минутами отличной комедии.
(Переговаривающиеся голоса)
Комната заполнена примерно 30-ю людьми.
Некоторые из них сидят на диванах,
многие сидят на полу,
а некоторые даже привели с собой собак.
Они начинают делиться идеями до приезда Тревора.
(Переговаривающиеся голоса)
Сейчас ноябрь, и главная новость дня —
кандидат в сенат Алабамы — Рой Мур.
Осталось всего несколько недель до специальных выборов,
чтобы заменить Джеффа Сешнс.
Мы все знаем, что из этого вышло,
но в тот момент это был отличный материал.
Они начинают с просмотров видео вчерашних новостей, а потом импровизируют.
Новостной клип: ...говорят, Роя Мура выставили из торгового центра.
(Смех)
Элисон МакДональд, главный продюсер: тот факт, что у торгового
центра стандарты выше, чем у сената Штатов...
Новостной клип: Ещё с вечера Мур отрицает обвинения.
(Продолжение) Рой Мур: Я никогда не делал, что она говорит.
Я даже не знаю эту женщину. Я ничего о ней не знаю.
Я даже не знаю, где есть или был этот ресторан.
Макс Браун, главный продюсер: С его слов: «Я отрицаю.
Это абсолютная неправда.
Я понятия не имею, о чём вы».
Но каждый обвинитель говорит: «Он бывал здесь каждый вечер».
У нас есть на стене его фото, которое он подписал.
Джош Джонсон, писатель: Так он скоро скажет:
«Я даже не из Алабамы. Никогда прежде тут не был».
(Смех)
Стив Бодоу, исполнительный продюсер: Да я вообще не Рой Мур.
АГ: В комнате чувствуется атмосфера многолюдного семейного ужина.
Каждый вступает в разговор.
Джубин Паранг, главный писатель: Интересно, подписан ли его
любимый столик его именем, вроде: «Сидение Роя Мура».
«Я там никогда не ел блины и вафли», а в ресторане говорят:
«Мы называем их блюдом дня Роя Мура».
Джимми Дон, старший продюсер: Его фото на стене специально для заказа блинчиков.
АГ: Первое, что я заметил,
это то, что комната полна всплесками творчества.
Верите или нет, но в психологии креатива для этого есть название:
«всплеск».
(Музыка)
Это вроде лучших моментов в джазовой импровизации.
Кто-то играет ноты, кто-то другой подключается, создавая гармонию,
и вскоре у вас уже есть коллективный звук, которого никто не ожидал.
Многие группы так никогда и не достигают этого,
но вы поймёте это определение, когда увидите его.
На Ежедневном Шоу комната и правда звучит так, будто взрывается от идей.
Вы можете слышать это в шутках про Роя Мура.
ДжП: Я думаю... О, вот и он. Как дела, дружище?
АГ: Тревор Ноа только что зашёл в комнату.
ДжП: Мы как раз смотрели и смеялись над Роем Муром,
который шатался в торговом центре, пока...
ТН: Пока его оттуда не вытурили?
Довольно важная деталь, которую они упустили.
ДжП: Тем более окружного прокурора.
ТН: Даже полицейский ему сказал: «Слушайте, прокурор. Я знаю».
МБ: Вообще сложно сделать так, чтобы тебя выгнали.
Даже если ты непослушный подросток, тебя не выгоняют.
Дэн МакКой, писатель: Мне нравится то, как он оправдывался
по этому поводу. «Нет, я крал помаду».
(Смех)
АГ: И в этот момент я воспрянул духом.
Всплеск идей вернулся, даже с Тревором в комнате.
Каждый кидал свои сырые идеи боссу.
Насколько комфортно вы себя чувствуете, выдавая идеи на ходу
перед самым влиятельным человеком на вашем рабочем месте?
Если у вас начальник, постоянно осуждающий вас,
это будет настоящим кошмаром.
Вы будете бояться сделать что-то неверно, или выглядеть глупо.
Но Тревор задает располагающий тон.
Нет безумия, нет паники.
Он ведёт за собой группу.
И хотя время поджимает, он вовсе не кажется напряжённым.
ТН: Давайте просто просмотрим список. Пройдёмся во всем пунктам.
АГ: Собрание заканчивается в 10:30.
У них есть наброски для шоу.
Самое время разделять и властвовать.
У писателей есть всего два часа до того, как первые черновики должны быть готовы.
ДжП: Итак, мне нужно пару писателей для номера по поводу Азии
и пара писателей, которые напишут о том, какой «Дон-младший — идиот».
АГ: Они в парах уходят писать.
Я хочу докопаться глубже и выяснить, как они создают идеальные условия
для такого всплеска идей,
так что я проследовал за главным писателем, Джубином Парангом,
и старшим писателем Даниэлем Радошем.
АГ: Психологи говорят об этом образце так называемого всплеска,
говоря о том, как быстро меняются люди в разговоре
и перебивают друг друга.
Были моменты, когда кто-то выдал очень хорошую шутку,
а потом четыре человека дополняли её.
Даниэль Радош: Главное — выявить шутки среди всего материала,
вот так и появляется этот всплеск.
АГ: Мне нравится, как вы переняли «язык всплеска»,
будто это то, как люди обычно выражаются.
ДР: Мы стремимся к улучшениям.
Что бы вы не говорили, это новый термин.
АГ: Но будем откровенны: не все сразу же вошли во вкус.
Как к примеру два новых писателя, Кэт Рэдли и Колин Вертман.
Колин Вертман: Всплеск?
Кэт Рэдли: Это вы придумали? АГ: Нет, скорее, одолжил.
Впервые я услышал об этом от коллеги.
Анита Вильямс Вулли: Я Анита Вильямс Вулли.
Я доцент Университете Карнеги Меллон.
Всплеск это когда все говорят и отвечают друг другу
в короткий промежуток времени
вместо того, чтобы растягивать это на более долгий период.
АГ: Анита видит всплеск во всех видах групп,
не только на работе.
АВВ: У меня есть четыре старших брата и три ребёнка, все мальчики,
и я шучу о том, как это объясняет всю мою жизнь,
потому что в любом разговоре за ужином
я прошу: «Подождите же, дайте мне договорить».
Есть много всплеска в разговоре
и много прерывания,
что, кажется, совсем им не мешает, но порой сводит меня с ума.
АГ: Прерывания не всегда грубые.
Когда вы на пике обсуждения, вы хотите, чтобы всё двигалось быстро.
Анита изучала команды по программному обеспечению, работающие по всему миру.
Она выяснила, что самые инновационные и продуктивные из них были «порывистыми».
АВВ: Более эффективные команды
выяснили, когда их участники были вероятнее всего на работе,
и в тот момент они все выходили в интернет
и начинали обмениваться сообщениями, присылать друг другу коды,
в то время как другие команды, возможно, общались такое же длительное время
и были настолько же активны,
но руководствовались по большей части своим личным графиком,
потому такие команды и не были настолько эффективны.
АГ: Всплеск это знак того, что вы не зашли в тупик
во время одной из дисфункциональных сессий мозгового штурма.
Это момент, когда группа достигает своего творческого пика,
потому что каждый свободно принимает участие и предлагает идеи.
АВВ: Я не думаю что эти всплески уникальны для творческих направлений.
Однако творческие сферы, я думаю, наиболее нуждаются в подобных всплесках.
Люди, участвующие в разговоре, получают заряд энергии,
потому что, когда ты говоришь и тебе сразу же отвечают,
ты знаешь, что тебя слушают, и сам слушаешь остальных,
так что становится намного легче делиться идеями и, пожалуй, создавать их.
АГ: Но, конечно же, всплески выглядят иначе,
когда ваш сырой материал — не отрывки кода,
а частицы комедии.
В писательской комнате всплеск не происходит случайно.
Я спросил об этом Тревора Ноа.
ТН: Что ж, когда я в писательской комнате,
в моей голове происходят две вещи.
Первое: я смотрю на то, что мы собираемся делать на шоу в этот день,
и второе: я думаю о комнате как о комедийном представлении
и о том, как много смеха наполняет её в этот момент.
И я знаю, что это невероятно суеверно
и никто никогда не сможет доказать или опровергнуть это,
но я верю, что смех поглощается точно так,
как дым сигареты для пассивного курильщика,
превращаясь в нечто, что составляет нашу человеческую сущность.
АГ: Наблюдая за вами в комнате этим утром, я был заинтригован парой вещей.
Во-первых, я ожидал больших изменений, когда вы вошли,
но ничего особо не изменилось,
что для меня было знаком того, что вы добились психологической безопасности.
Люди вас не боятся.
ТН: А, в комнате. Да, забавно.
АГ: Они не испугались того, что вы вошли
и продолжали выдавать разные, не совсем ещё готовые шутки.
Это называется психологической безопасностью.
Когда вы можете рисковать без ощущения страха.
Без этого чувства безопасности творческие всплески не происходят.
Люди подвергают самих себя цензуре.
ТН: Что ж, я всегда верил, что в любых отношениях,
где кто-то за всё в ответе, будь то один из родителей в семье,
или учитель, или начальник в рабочей обстановке,
обоюдное уважение — это то, что выявляет лучшее в людях.
Я верю, что мои писатели пытаются помочь мне сделать лучшее шоу,
а они верят, что я хочу сделать это шоу самым смешным.
Это заняло много времени, но сейчас, когда я захожу на собрание,
я вступаю в продолжающийся разговор.
АГ: Создание психологической безопасности занимает время.
Это что-то, что создаётся понемногу каждый день,
и это можно заметить в мелочах.
Одна из них бросилась мне в глаза в писательской комнате.
ТН: Я просто говорю, что шутка, которую вы озвучили, была хороша, даже в комнате.
ТН: Это было здорово, очень в тему.
АГ: Вы это уловили?
Тревор только что сказал, что его главный писатель Джубин придумал хорошую шутку.
ДжП: Я веселый человек. Я пишу хорошие шутки.
АГ: Вся идея всплеска заключается в том, что когда группе даётся толчок,
вы хотите развивать его дальше.
Так что мне интересно, почему Тревор его прервал.
АГ: Это сознательная попытка с вашей стороны:
хвалить кого-то перед всей группой?
Или это происходит спонтанно?
ТН: Я думаю, это подсознание,
но я всегда верил в то, что людей надо хвалить, когда они это заслужили.
Особенно когда ты работаешь в среде,
в которой всякая похвала в результате направлена на меня.
То есть, если шоу превосходно, Тревора поощряют.
Если же, напротив, что-то ужасное,
Тревор получает не очень хорошую репутацию.
Так что я думаю, что это продвигает людей вперёд как личностей,
когда мы признаём их заслуги в нашем общем деле.
АГ: Когда ты в творческой группе, которая взрывается от идей,
очень легко потерять нить разговора
и оценить вклад каждого.
Вот и Даниэль.
ДР: Это словно блендер, когда ты кладёшь весь материал внутрь
и в конце получаешь что-то вроде комедийного смузи,
которое весьма вкусное. Но ты не можешь просто сказать:
«О, это моя клубника вон там».
Мы тут все понимаем, что большинство шуток не доходят до зрителей,
особенно не в том виде, в котором они изначально придуманы.
ТН: Возможно, твоя шутка не будет конкретно озвучена на ТВ,
но эта шутка может подвести тебя к шутке,
которую ты предложишь для ТВ.
Была фраза, которую я придумал вчера,
по поводу обвинения Роя Мура
и того, что Шон Ханнити стал защищать его.
И я сказал: «У Шона Ханнити абонемент на неудачную сторону истории».
И меня это рассмешило. Знаете, каково это?
И потом я подумал: «Да, скажу это».
Так что если в вашем дне есть радость,
эта радость проявится в конечном продукте, коим и является шоу.
АГ: Мы вернёмся к Тревору и Ежедневному Шоу
после перерыва.
Это будет совершенно другой вид рекламы.
В духе исследования творческих идей на работе,
мы проведём вас с собой в Уорби Паркер, нашего спонсора.
(Музыка)
АГ: Нейл Блументаль из Уорби Паркер и Дэйв Гилбоа имеют много общего.
Нейл Блументаль: Возможно, вы не различите нас по голосам,
... но я Нейл. Дэйв Гилбоа: А я Дэйв.
АГ: Совершенно не помогло. Но я ценю вашу попытку.
(Смех)
АГ: Да, они звучат очень похоже, они ходили в одну школу,
у них одни и те же друзья
и у них также одна работа.
Нейл и Дэйв со-директора Уорби Паркер,
миллиардо-долларовой компании, вернувшей покупку солнцезащитных очков в моду.
Я всегда восхищался такими динамическими дуэтами, как Нейл и Дэйв.
Они не только руководят компанией на пару,
но и их совместное лидерство распространяется в культуре.
Возможность работать в разных командах,
от продукта к клиенту, от сервиса к продаже,
было ключом к успеху Уорби Паркера.
Я расположился с ними в главном офисе в Нью-Йорке,
чтобы поговорить о том, каково это — быть начальниками вдвоём.
(Музыка)
АГ: Очевидная метафора для отношений со-директоров —
это женатая пара,
но вы оба смотрите на это скорее с точки зрения родителей.
НБ: Вы знаете, я думаю, это правильно.
Вместе с воспитанием необходима философия, верно?
Необходимо ви́дение того, какими вы хотите, чтобы выросли ваши дети.
ДГ: Это делает взлёты выше, когда можно праздновать победу,
а падения не такими значимыми,
когда можно притупить неудачные случаи.
НБ: Также в разное время мы играем разные роли,
включая переговоры, где есть хороший и плохой полицейский.
Как отец двухлетки и шестилетки, я знаю, о чём говорю.
Мы с Рейчел часто так поступаем.
АГ: Каково это: руководить компанией вместе со старым другом?
НБ: Знаете, я часто общаюсь с другими основателями и директорами,
и они часто говорят об одиночестве в таком положении,
а я себя никогда так не чувствовал,
и в том, что имеешь партнёра, классно то,
что можно просто посмотреть друг на друга и засмеяться.
Бывают действительно сложные ситуации.
Некоторые и вовсе абсурдные,
и это делает процесс, думаю, намного более приятным, что ли,
когда рядом кто-то есть.
АГ: Какие три главных совета вы можете дать кому-то,
кто собирается руководить вместе с кем-то?
НБ: Построить доверие,
часто общаться, ведь это то, что ведёт к доверию,
и работать с тем, с кем вам нравится проводить время.
АГ: Как много часов, вы думаете, вы провели вместе
за всю свою жизнь?
ДГ: Может, 15 000 часов?
Как там говорят: вам нужно 10 000 часов,
чтобы стать экспертом в чём-то?
НБ: Вот мы — эксперты друг в друге.
(Смех)
НБ: Когда я получу кольцо?
(Смех)
(Музыка)
АГ: Это были Нейл Блументаль и Дэйв Гилбоа,
со-директора и со-основатели Уорби Паркер.
У Уорби Паркер есть тонны интересных оправ.
Если вы устали от контактных линз,
возможно, вы захотите попробовать их монокль.
Ищите, с чего бы начать?
Их бесплатная домашняя программа примерки позволяет выбрать
пять оправ и опробовать их за пять дней.
Если они вам не нравятся, можете отослать их обратно.
Примерьте их сегодня на warbyparker.com/TED
(Музыка)
АГ: Если вы когда-то участвовали в мозговом штурме,
вы знаете, что следует придержать свою критику.
Позвольте каждой мысли иметь место.
Нет такого понятия, как плохая идея.
Но на самом деле это плохая идея.
Оказывается, что люди более креативны
в группах, где критика приветствуется.
Это повышает планку.
Психологическая безопасность не означает, что всё тёплое и пушистое.
Вы всё ещё должны быть на уровне.
На Ежедневном Шоу писатели не позволяют друг другу выдавать плохие шутки.
ДР: Вы не гадите на кого-то за плохую шутку.
То есть, вы это делаете, но, знаете...
АГ: Как это выглядит?
ДжП: Думаю, как лёгкое поддразнивание.
Хотя обычно человек, придумавший шутку, —
первый, который шутит о том, насколько она плоха.
АГ: Вы создаёте безопасность, помогая чувствовать комфортно, смеясь над собой.
И некоторые новые эксперименты показали нам, как это делать.
Всё начинается со скрепки.
(Музыка)
Исследователи спросили: «Сколько новых применений скрепке вы можете придумать?»
Люди разошлись, чтобы устроить мозговой штурм.
Первая группа сгенерировала довольно типичные идеи:
кольцо, браслет, ожерелье.
А вторая группа предложила абсолютно неожиданные варианты,
вроде намоточного шва, произведения искусства и отвёртки.
В чём же разница?
В первой группе люди просто начали мозговой штурм,
а во второй группе
нескольких человек попросили поделиться неловкими случаями из жизни
перед мозговым штурмом.
И это простое действие подавило процесс торможения.
Это то, о чём известно из опыта на Ежедневном Шоу.
ДжП: Я однажды оговорился о том, как нам, для того чтобы быть гибкими,
нужно держать бёдра на вертаке.
И я имел в виду, что нам нужно держать головы на вертаке,
но я сказал это два года назад,
и в последующие два года я продолжал говорить «бёдра на вертаке»,
потому что все говорили, что это неправильно.
ДР: Прошу прощения, а «головы на вертаке» лучше?
ДжП: «Головы на вертаке» — это существующее выражение.
АГ: Ничто не должно оказаться на вертаке. ДР: Экзорцист.
ДжП: Так или иначе, любая ляпа, которую ты допускаешь в писательской комнате,
обычно находит себе место,
и я думаю, что это только способствует креативу на рабочем месте.
Если мы возьмём неудачные вещи, которые вы сказали, и будем шутить о них,
всем станет немного проще высказываться.
АГ: Итак, мне было весело общаться с писателями
о безопасности и всплесках,
но я не могу перестать думать о времени.
До записи осталось около трёх часов.
И хотя я не работаю на шоу,
я начинаю переживать из-за поджимающих сроков.
Я спросил Кэт и Колина, волнуются ли они.
АГ: Вам никогда не казалось безумием,
что вы начали в 9 утра, а шоу должно быть готово уже к вечеру?
КР: Это точно безумие.
Перед тем как получить эту работу, я думала: «Как они делают это каждый день?»
А сейчас я думаю: «О, я поняла».
Здесь достаточно очень способных в своём деле людей,
так что они это и делают.
Но всё происходит в очень быстром темпе...
КВ: Но тут важна ещё и фабрика, которая находится здесь очень долгое время.
АГ: Фабрика?
КВ: Это очень хорошо смазанная машина.
КР: Мы также делаем тут туфли.
(Смех)
КВ: Каждый из нас вносит чётко определённый вклад.
Вы знаете, сколько вам отведено времени. Знаете стандарты по качеству.
Понимаете, о чём я?
АГ: Да. Никто не выглядит нервным. Люди расслаблены, улыбаются.
У вас так всегда происходит?
КР: День на день не приходится,
но большинство, мне кажется, обычно довольно расслаблены,
потому что не бывает ощущения:
«Всё зависит от меня».
Вы всегда знаете, что кто-то обязательно вам поможет.
КВ: Да, чувства вроде спокойствия и ощущения возможностей
всегда являются лучшим местом для творческих действий, по-моему.
И даже если вы испытываете некоторую долю тревоги или вроде того,
про себя всегда лучше думать:
«Знаете, что? Я стремительная река».
Это банально, но мне это помогает, и я так делаю.
АГ: Расслабленная атмосфера освобождает место для творческих всплесков.
У них также есть гарантия того,
что их дни тщательно распланированы и организованы.
Во всём существует структура,
потому как Ежедневное Шоу, сознательно или нет,
изо дня в день выстраивает пузыри задач.
(Музыка)
Пузыри задач.
Подумайте о том, когда вы входили на встречу
и попытались влиться в дискуссию,
но не могли.
Было ощущение, будто перед вами силовое поле,
которое отбрасывало вас назад.
Это и есть пузырь задачи,
в котором люди полностью вовлечены в общий проект.
Это держит группу сосредоточенной.
Таким образом каждый может достраивать идеи и порывы друг друга.
Пузыри задач создают для писателей и продюсеров необходимое пространство
для оттачивания и совершенствования идей.
Без этих зарезервированных для сотрудничества часов
они бы все работали в разное время, не синхронизируясь.
ДжП: Как только писателей отправляют писать,
у них обычно есть два непрерывных часа,
чтобы подумать над структурой предполагаемого шоу
с учётом главных принципов, которые мы изложили, и добавить свои шутки.
Я могу их прервать, только если есть важное изменение,
о котором попросил Тревор,
или смена новостей, требующая немедленного редактирования.
АГ: Переизбыток структуры может препятствовать креативу,
так же как и её недостаток.
Если вы вместе соглашаетесь на правила по поводу того, когда и как делать работу,
вы можете сосредоточить всю свою энергию на её выполнении.
Вот Джен Фланц и Стив Бодоу — исполнительные продюсеры.
Джен Фланц: Существует миф, что когда вы работаете на комедийном шоу,
у вас всегда весело
и вы просто кидаете шарик для пинг-понга о стену.
Тут весело, но немного напоминает новостную передачу.
Стив Бодоу: Планировка и структура звучат довольно строго,
но на самом деле это то, что даёт вам свободу в поиске
творческих открытий, которые заставят новость зазвучать.
АГ: Потому что, естественно, креативность не начинается с чистого листа.
Она начинается с сырого материала.
В случае Ежедневного Шоу
это новостные клипы, которые они смотрят утром на собрании.
Продюсеры сегментов уже пересмотрели часы метража
и выбрали наиболее многообещающие клипы.
Как только все согласились на заголовках,
писатели знают, что первая часть займёт от 7 до 12 минут,
вторая — от 4 до 7 минут,
и они точно знают, сколько времени должны писать.
Я вытащил Дэна Амира и Дэвида Кибукку из их пузыря задач.
Эти двое работают над тем, чтобы превратить утренние рифы
в отполированный сегмент.
Дэвид Кибукка: Иногда тебе начинает казаться,
что все постоянно выдают потрясающие шутки.
А потом ты понимаешь, что нет...
Дэн Амира: Большинство шуток — это чистый мусор.
ДК: А потом думаешь: «Дайте-ка я тоже что-то добавлю к этому мусору
в надежде, что к моменту записи мы это уже уберём
и заменим чем-то восхитительным.
Потому что первый черновик не должен быть последним.
ДА: Поэтому он и называется первым.
ДК: Да, это большая часть процесса создания названия.
АГ: Окей, структура и безопасность помогают со всплесками.
Но вам также необходим правильный набор людей в комнате.
А оценить творческий потенциал трудно.
Возьмём одно из моих любимых исследований.
Голливудским продюсерам больше нравились киносценарии,
когда писатели представляли себя
как хип-художники или опытные маркетологи.
Писатели, которые носили модные очки, определённо имели преимущество.
Ежедневное Шоу не хочет быть под влиянием таких стереотипов.
Они хотят выбрать наиболее креативных писателей,
и исполнительные продюсеры Джен и Стив создали для этого процедуру.
ДжФ: Это его детище.
СБ: Да, это то, что я начал примерно в 2008 году.
АГ: Вдохновение пришло из чего-то мощного, что происходило в оркестрах:
слепые прослушивания.
ДР: Мы одевали им повязку на глаза
и приводили в безопасное место.
АГ: Возможно, не совсем так.
(Музыка)
Годами в американских оркестрах доминировали мужчины.
В 70-х в типичном ансамбле было по девять мужчин на каждую женщину.
Предположительно, женщины не были достаточно талантливы,
но к 90-м разрыв сократился до меньше, чем два к одной.
Как это произошло?
Индустрия представила слепые прослушивания,
где кандидаты играли из-за шторы.
И когда избиратели не видели, был ли выступающий мужчиной или женщиной,
они были непредвзятыми.
Они сосредотачивались исключительно но качестве музыки,
и, как им следовало знать всё это время,
женщины были так же хороши, как и мужчины.
Что ж, у Ежедневного Шоу похожий подход.
СБ: Это была попытка разнообразить шоу другим способом —
не на камеру, а в писательской комнате.
Мы всегда получали материалы от писателей с указанными на них именами,
и часто это были те, кого мы знали, или друзья друзей.
И чтобы убрать этот фактор, мы сказали:
«Что, если мы просто их пронумеруем?»
АГ: Когда они впервые попробовали безымянные материалы,
они наняли трёх новых писателей,
и двое из них были женщинами.
Вскоре они наняли больше людей другой расовой принадлежности и гражданства.
Так что ко времени, когда Тревор присоединился к шоу,
у него была разнообразная команда,
и это было его приоритетом: продолжать диверсификацию со всех сторон.
Но поначалу он не был уверен в том, как преподнести свои корни
из Южной Африки.
ТН: Я настолько привык, что люди говорили, что я аутсайдер,
что я забыл, что большинство из нас — аутсайдеры.
Это просто зависит от того, откуда и куда мы смотрим.
АГ: Различное происхождение и опыт помогают нам создавать всплески,
но мы не всегда это осознаём.
Когда все в группе одной расы,
они хуже справляются с творческим решением проблем, хотя думают, что лучше,
потому что им так комфортнее.
Разнообразные группы более креативны.
И не только потому, что у них есть доступ с более широкому спектру идей.
Они чувствуют себя менее комфортно,
и этот дискомфорт мотивирует их к более тщательной подготовке
и обмену новой информацией.
ТН: Мой козырь африканского диктатора всегда будет одним из любимых,
потому что это был первый момент на шоу,
когда люди поверили, что у меня может быть шанс.
АГ: Сегмент, о котором говорит Тревор, исходит из его собственного опыта.
ТН: Это был первый сегмент, когда я понял, что моя уникальность
может быть использована как навык, а не как помеха.
Мой президент также не выпускал налоговые декларации,
не выпускал их во время, пока был президентом.
Вы знаете, мой президент также водится с русскими,
в лучшем случае, с сомнительной репутацией.
В создании шоу я понял, что в рамках этого шоу я могу создать
ощущение «не своей тарелки», которое в общем-то просто любопытство,
и это стремление узнать от мира что-то, о чём ты мало знаешь,
так что я пытаюсь перевести шоу в эту сферу.
(Рэп музыка)
АГ: В этот момент дня писатели и продюсеры
снова собрались вместе на репетицию.
Тревор в костюме, загорается свет.
Это выглядит точно так же, как по телевизору.
И сейчас самое время испытать все шутки.
Тревор произносит их впервые,
соединяя со своими личными впечатлениями о Рое Муре.
ТН: Давайте начнём шоу с чего-то легкого.
Кандидат в сенат Алабамы Рой Мур и его возрастающий сексуальный скандал.
Мне особенно любопытна тактика знакомства Роя Мура.
Вы устали? Ведь вы бегали от меня целый день.
(Смех)
Это милое платье.
Оно будет выглядеть ещё лучше снаружи Tabloids Kids. Магазина Talbots Kids.
ГК: Gap Kids. ТН: Gap Kids?
У вас есть скидка? Потому что мои штаны спущены на 50 процентов.
(Смех)
ТН: Вчера новый обвинитель Беверли Янг Нельсон
сообщила, что он сексуально домогался её,
когда ей было 16 и она работала пол смены в местном ресторане,
но он всё ещё говорит, что невиновен.
«Я не знаю этот ресторан, или любой другой, раз на то пошло».
Я вообще никогда не ем. У меня даже нет рта.
(Имитация звука разговора с закрытым ртом)
(Смех)
Мне кажется, что Мур будет всё отрицать,
даже если в этом ресторане будет его фото
в честь победы в конкурсе поедания блинов.
АГ: В конце каждой репетиции писатели и продюсеры толпятся возле декораций.
ДК: Иногда у тебя есть сценарий, и ты думаешь:
«Этот сценарий волшебный. Зачем мы репетируем? Нам это даже не надо.
Ребята! Зачем мы репетируем?»
А потом ты репетируешь, и начинается:
«У кого-то есть какие-то другие идеи?»
АГ: И сейчас кажется, что у творческой команды есть какой-то отзыв.
ДжП: Мне кажется, нужно переписать некоторые шутки.
Последнюю, например: «Мне кажется, что Мур даже с его фото в ресторане,
выиграв конкурс по поеданию блинов» — не смешно.
СБ: Нужно перефразировать, структурно она хороша.
ДжП: Полностью переписать? ТН: Нет, только формулировку.
СБ: Мы должны её отбросить и придумать что-то другое.
АГ: Переписать? Серьёзно?
Я думал, она довольно забавная,
но писатели и продюсеры были неудовлетворены.
У них есть всего час, чтобы поработать над окончательным материалом,
а я остался размышлять над тем, что же происходит за закрытыми дверями.
КВ: Там сатанистский ритуал... Нет.
КР: Это комната для переписывания,
где, в общем-то, только Тревор, главный писатель и продюсеры.
КВ: Очень маленькая комната.
Её заполняют восемь или девять человек.
КР: Брюки необязательны. КВ: Здоровые перекусы.
КР: Они просматривают весь сценарий от начала до конца
и убеждаются в том, что все достаточно напористо и сильно.
АГ: Сейчас прямо из их рук шоу выходит в прямой эфир.
Вот и Тревор, пронзающий Роя Мура.
ТН: Этот парень, он просто легенда. Он легенда.
Это вроде как его прошлое «я» ябедничает на его будущее.
(Смех)
Потому что всё, что он отрицает, было им уже ранее признано.
То есть я хочу, чтобы он сказал:
«Я определённо никогда не садился в том ресторане».
«Правда? На этом сидении выцарапано твоё имя».
«Ну, я тут никогда ничего не ел».
«Твоё фото на стене в честь конкурса по поеданию блинов».
Слушайте, я не знаю как всё это закончится, но к этому моменту
и Сенат, и Дом Республиканского Руководства
попросили Роя Мура отступить.
И это выглядит так, будто его могут исключить из Сената,
если он выиграет выборы.
Я не говорю, что он не подходит для Сената,
но 40 лет назад он написал ежегодник с названием «Я не гожусь для Сената».
(Смех)
Мы скоро вернёмся.
(Аплодисменты)
АГ: Тревор и его творческая команда делают это изо дня в день.
После того, как я увидел, как они делают целое шоу,
стало ясно, что эти люди знают друг друга невероятно хорошо.
Они знают, у кого будет весёлая шутка на каждую тему,
каких писателей поставить в пару,
какие продюсеры делают лучшую экспертизу каждого сегмента
и кто может привести в порядок сценарий.
Вот и Стив.
СБ: Потому как мы делаем так много шоу — 160 в год —
у нас не много времени,
чтобы отступать или отдыхать
или делать всё спустя рукава.
То, как ты создаёшь новый процесс,
или как ты собираешь людей для совместной работы,
чтобы сделать шоу, а за ним другое шоу,
а затем ещё одно шоу.
АГ: Группы не всегда плохая идея для креативности.
Возможно, мы просто неправильно их изучали.
(Музыка)
Мы редко сталкиваемся с группами, которые создали безопасность и структуру
за годы совместной работы.
Так что не важно, насколько вы хороши в поиске правильных людей,
если вы хотите, чтобы в группе были творческие всплески,
важнее то, сколько времени вы проводите, узнавая друг друга.
Это заблуждение, что 10 000 часов практики помогают стать экспертом.
Обычно мы считаем, что это значит наработка сольных навыков,
но если ваша цель — групповое творчество,
возможно, вам стоит практиковаться вместе.
Я считаю, мы должны серьёзнее относиться к группам
как к неотъемлемой части креативности.
Вместо поиска творческих индивидуумов,
что, если мы нанимали бы творческие группы?
А вместо продвижения отдельных звёзд,
что, если мы продвигали бы целые команды?
Потому что лучшие творческие группы — это не просто сумма их частей,
это результат всего совместно наработанного ими опыта.
(Музыка)
Рабочая жизнь и её ведущий Адам Грант.
Шоу создано благодаря TED
вместе с Transmitter Media и Pineapple Street Media.
Наша команда включает Колина Хельмса, Гретту Коэн,
Дэна О'Доннела, Анжелу Ченг и Джанет Ли.
Этот эпизод был спродюсирован Габриэллой Льюис.
Наше шоу собрано Дэвидом Херманом с помощью Дэна Децулы.
Оригинальная музыка Ганса Дэйла Стивенса.
Отдельное спасибо нашим спонсорам,
Warby Parker, Accenture, Bonobos и JPMorgan Chase.
В следующий раз в Рабочей Жизни
мы отправимся в Индиану на встречу с Butler Bulldogs —
баскетбольной командой со странным способом построения культуры
и использования шансов.
Мужчина: В моём офисе стояли пять парней,
и, знаете, моим самым большим и пугающим заданием было,
как выбрать капитана?
Я просто взял их всех и сказал:
«Хей, у нас 12 человек в команде, но все пять из вас — капитаны».
Так что 40 % команды были капитанами.
Знаете, Адам, чего я не хотел делать?
Не хотел лишать никого из них полномочий.
АГ: Это следующий выпуск Рабочей Жизни.
Спасибо, что слушали нас, и если вам понравилось услышанное,
мы все очень оценим, если вы оцените шоу и напишите отзыв.
Это поможет другим людям найти нас.
Увидимся на следующей неделе.
(Музыка)