Представьте мир,
в котором дети c разными возможностями учатся, играют и растут вместе,
мир, в котором ваши возможности не мешают заводить друзей,
не указывают, в какую школу вы пойдёте
или с кем будете учиться.
Такой мир я представляю каждый день.
Я думаю о том, как сделать этот мир реальностью,
как нам попытаться понять и оценить
силу и потенциал инклюзивного образования.
Так что же такое инклюзия?
Инклюзия — это не какая-то стратегия образования.
Это не способ распределения.
Инклюзия связана с общностью.
С чувством, что мы являемся частью сообщества,
частью компании друзей, школьного коллектива или сообщества.
Но также важно помнить,
что инклюзия не подразумевает просто нахождение в сообществе.
Мы все, наверное, переживали следующее:
когда, войдя в комнату, полную людей,
чувствуем, что не являемся частью группы.
Это не очень приятное ощущение.
Так как нам исправить это,
чтобы убедиться, что дети, с которыми мы работаем,
не переживают эту отчуждённость?
Мы делаем это через обучение.
Мы делаем это через преподавание.
Мы хотим узнать, и мы узнали,
что преподавание работает,
обучение важно.
Но также важно осознавать, что обучение не происходит просто так.
Обучение намеренно.
Обучение спланировано.
Обучение помогает всем нам быть успешнее.
Когда ребёнок учится договариваться с окружающими,
или маленький мальчик с инвалидностью и учится использовать язык,
или младшеклассник учится складывать двузначные числа
или кататься на велосипеде,
или человек старше 50, не из «цифрового поколения»,
который пытаетесь понять, как пользоваться новым планшетом,
обучение работает.
И хорошее обучение нам всем на пользу.
Будучи взрослыми, мы иногда забываем, как важно хорошее обучение,
потому что мы не смеем выходить далеко из зоны комфорта
и пробовать что-то новое.
Поэтому каждый год у меня есть дело —
сподвигнуть моих магистрантов попробовать научиться чему-то новому.
И они удивлённо смотрят на меня и говорят:
«Мы же в магистратуре.
Мы каждый день изучаем что-то новое».
А я говорю: «Доучившись до магистратуры,
вы научились учиться.
Так попробуйте научиться чему-то ещё.
Попробуйте изучить что-то в сфере, в которой вы не очень разбираетесь».
И я следую своему совету.
Итак, периодически я пытаюсь освоить новый навык
или достичь чего-то в сфере, в которой не очень хорошо разбираюсь —
так оказалось, что в свой 50-ый день рождения я участвовала в триатлоне —
и понять —
(Аплодисменты)
Спасибо.
(Смех)
и понять важность обучения.
Важно думать о том, что обучение делает
и для учащегося, и для преподавателя.
Один из выводов для учащегося:
обучение помогает ему быть увереннее и компетентнее.
Благодаря хорошему обучению
дети начинают лучше разбираться в том, что вы им преподаёте.
Преподаватель также становится увереннее.
Потому что ничто так не придаёт сил преподавателю,
как наблюдение за успехами его учеников.
И единственный способ
повысить ребёнку самооценку —
это помочь ему добиться успехов в учёбе.
Если вы хотите научить кого-то,
если вы хотите поднять чью-то самооценку,
научите его читать.
Вот как это делается.
Однако при обучении
важно думать о том, чему вы учите.
Часто люди, которые приходят посмотреть
на наши инклюзивные детсады при Вашингтонском университете,
говорят мне: «Разве это не здорово?
Я не могу различить, у кого есть инвалидность и у кого нет».
Для меня это всегда счастье.
Разве не здорово то, как дети легко общаются между собой?
Знаете, у нас есть данные исследований за 50 лет,
которые показывают, что если взять детей с инвалидностью и без
и не делать ничего особенного,
в итоге
дети с инвалидностью и без неё не будут общаться,
находясь в одной комнате.
Итак, если мы хотим, чтобы они общались, нужно научить их.
Если мы хотим, чтобы дети помогали друг другу,
чтобы они дружили,
нужно научить их.
Если мы хотим, чтобы дети заботились об одноклассниках,
нам нужно научить их.
И такое обучение намеренно.
Также такое обучение основано на данных исследований.
То есть хорошее обучение приносит хорошие результаты.
Вообще, мы предпочитаем считать,
что неудача ученика — это результат плохого обучения.
Если ребёнок не осваивает то, что мы хотим,
значит, мы неправильно его учили.
Это необязательно означает, что мы плохие учителя.
Возможно, причина в том, что мы ещё не поняли, как правильно преподавать.
Возможно, мы не можем контролировать всё,
что нужно контролировать.
Отсутствие у ученика прогресса в чём-то
учит нас тому,
что нам нужно изменить стратегию преподавания.
Обучение важно.
Оно важно только в том случае,
если вы преподаёте ценности, навыки, действия и задачи.
Нам интересно, чему учит детей
нахождение в инклюзивной среде.
Начав изучать инклюзию,
на протяжении пяти лет
мы с коллегами наблюдали за 35 детьми:
от дошкольников до старшеклассников
с тяжёлой формой инвалидности.
И мы провели много наблюдений за пять лет.
Мы беседовали с их учителями, родителями, сверстниками,
и с ними, если они могли с нами говорить,
потому что нам хотелось узнать, какова польза инклюзии.
Мы все знали, что польза есть.
Мы видели положительные результаты.
Мы слышали истории.
Одну историю, которую мы слышали каждый год,
я называю «история про день рождения».
Итак, представьте: у вас есть ребёнок- третьеклассник с тяжёлой инвалидностью,
который всегда был в отдельном классе.
И так как школа решила поддержать инклюзию,
в этом году ребёнок — в общеобразовательном классе,
где ему помогают.
И спустя месяца три учёбы
Брайан, наш третьеклассник, приходит домой
и в его рюкзаке — приглашение на день рождения.
Его родители говорят,
что его впервые пригласили на день рождения.
Это значительный результат.
Но результат инклюзии не в этом.
Результат не в количестве приглашений на день рождения.
Но это показатель результата.
К какому же результату мы стремимся?
Желаемый результат включает участие, взаимоотношения и навыки.
Участие подразумевает взаимодействие,
то, как ребёнок взаимодействует с группой, школой, классом,
с коллективом,
что сделано для того, чтобы помочь ребёнку
быть полноправным участником.
Взаимоотношения подразумевают то, как ребёнок общается один на один
с другими детьми, с одноклассниками,
и мы учитываем различные отношения,
которые выстраивает ученик.
Учитываются взаимоотношения,
в которых он общается с одноклассником на равных.
Иногда он помогает кому-то в классе.
Иногда кто-то помогает ему.
И иногда у него возникают конфликты с кем-то в классе,
и ему приходится учиться правильно улаживать эти конфликты.
Вы заметили, что мы не выделяем один из видов взаимоотношений —
дружбу.
Потому что дружба — это совокупность разных взаимоотношений,
в которых можно помогать и принимать чью-то помощь,
проводить время вместе,
иногда конфликтовать и улаживать конфликты.
И, конечно, ещё один результат инклюзивного обучения — это навыки.
Мы хотим отдать должное тому,
как важно освоить навыки,
но сами по себе навыки не помогают добиться больши́х успехов.
Мы все знаем людей, которые очень сильны в математике
или очень хорошо пишут, или разбираются в науке,
которые не умеют пользоваться этими навыками,
потому что они не умеют работать с другими людьми,
у них нет хороших взаимоотношений,
у них нет интереса или навыка
становиться частью группы.
Итак, всё это мы называем инклюзивным образованием.
Мы поговорили о том, что такое инклюзия.
Мы поговорили о том, как её продвигать.
Но теперь вопрос следующий: почему нам не всё равно?
Почему нам важна инклюзия?
Мне хотелось бы подвести следующий итог.
Инклюзия — это торжество многоликости, воплощённое в жизнь.
Если нам важно многообразие,
мы должны сделать что-то, чтобы оно стало реальностью.
Как и данные 50-летних исследований,
согласно которым дети с инвалидностью и без
играют вместе,
но без определённых действий с нашей стороны
дети с инвалидностью и без не будут играть вместе,
находясь в одной комнате.
Но мы знаем, что если мы применим наши разумные методы обучения,
чтобы способствовать взаимодействию,
это всем пойдёт на пользу.
И в этом сила и потенциал инклюзии: быть уверенным в том,
что каждый получает поддержку, у каждого есть трудности,
и каждый выигрывает
в нашем прекрасном, открытом для всех мире.
Спасибо.
(Аплодисменты)