[Тихая музыка]
Действие!
Это грандиозно.
Это потрясающе.
Мне приходится напоминать себе, что это не по-настоящему.
На самом деле мы снимаем исторический фильм.
90% моего актёрского опыта здесь
проходит вот так.
Приехать в Берлин, чтобы снимат шоу, происходящее в Уильямсберге-
моя голова ходит кругом.
Я считаю, что снимать сериал на идише это замечательно.
Может быть мы затрагиваем язык, традиции и ритуалы,
которые никто не понимает.
Но суть происходящего понятна всем.
Это очень красивая и уникальная история,
которая показывает оба мира.
Я не считаю, что эта история о существовании Бога.
Она больше о праве голоса.
На самом деле, люди как я никогда не имели такой возможности.
Мы никогда не видели наше отражение в историях, затронутых
в массовой культуре.
Поэтому мы не знали, как создать собственные истории.
По-моему это первое шоу, которое с точностью изображает
хасидскую коммуну.
Это реальные люди, и их опыт очень универсален
и очень узнаваемый.
Когда коммуна смотрит этот сериал, кто-то похожий на меня видит,
что эта девочка жила так же, как она живёт.
И она смогла набраться смелости, чтобы следовать за мечтой.
Может эта девочка сможет тоже.
СЪЁМКИ "НЕОРТОДОКС"
Когда я встретила Анну и Алексу, и мы стали друзьями,
я поняла, что если кто-нибудь реально сможет понять то,
о чём эта история,
и осуществить её так,
чтобы она оказала позитивное влияние на культуру,
то это были эти женщины.
После моей встречи с Деборой я прочитала её книгу
и подумала, что она замечательная.
Я прочитала её за раз, я не могла остановиться.
И потом она сказала:
"Почему бы не сделать из моей книги шоу?"
Анна и я уже столько времени хотели создать шоу,
в котором мы могли бы поработать со множеством тем,
которые мы часто обсуждали, особенно о том,
каково быть евреем в Германии.
Для меня, эта история о молодой женщине,
которая ищет себя
и своё общество в мире.
Эстер - 19-летняя девочка.
Она родилась и выросла в Уильямсберге, в Бруклине,
в общине под названием Сатмар.
-- Не забудь, Эсти. Он первый говорит.
Она растет в очень религиозном квартале.
И она освобождает себя от несчастливого брака по договоренности,
и сбегает в Берлин.
Её история уникальна и романтична.
Нам показалось необычным, если кто-то покинет
эту изолированную общину в Уильямсберге, Бруклин, Нью Йорк,
и найдёт свой путь здесь по своей воле.
С очень раннего возраста она ощущала себя другой.
Ей всегда говорили, что она сильно отличается,
потому что у неё внутри всегда было много вопросов
и потому что у неё была эта "хуцпа", можно сказать.
Сатмарские евреи относятся к коммуне хасидов,
выходцам из города Сату-Маре в Венгрии.
Большенство из них потомки переживших Холокост,
которые основались в Нью Йорке после войны.
Это немного отличает их
от других Хасидских коммун,
ведь они создали себя после войны,
а не до неё.
Коммуна была основана людьми, которые боролись
с самой колоссальной травмой, которую мы только можем представить себе.
Для первого поколения,
я бы даже сказала, что для первых двух поколений
эта травма была движущей силой
идеологических структур данной коммуны.
Сатмарская коммуна также отличается тем, что идиш является их родным языком.
Я думаю, что им можно приписать заслугу
за сохранение идиша.
- Но почему Берлин? - Сам подумай.
- Что? - Её сумасшедшая мама живет в Берлине!
Нам было очень важно внести изменения в историю наших дней,
которая основана на реальной жизни Деборы Фельдман.
Потому что она молодая женщина, публичная фигура,
публичный интеллектуал, и мы хотели,
что бы жизнь Эстер в Берлине отличалась от реальной жизни Деборы там.
Таким образом, воспоминания основаны на книге,
но история в настоящее время полностью вымышлена.
РАБОТА НАД ДЕТАЛЯМИ
Надо выходить за рамки клише,
за рамки нашего представления о жизни
в подобной коммуне.
Для нас было очень важно достоверно передать не только вид, чувства,
костюмы, ритуалы и прочее,
но также идеи, состовляющие миры этих героев,
чтобы это казалось аутентичным
и также приукрашенным, так как это телевидение.
Мне кажется, что когда показываешь различные коммуны,
особенно маргинальные коммуны,
хочется быть детально точным.
Мы знали, что важно было иметь не только актёров,
а также людей, работающих за и перед камерой,
из этой коммуны.
Поэтому одним из первых, кого мы наняли был Эли Росен.
Он актёр, переводчик и специалист по идишу.
Эли Росен был нашим гидом,
духовным наставником.
Он не только перевёл сценарии,
он тренировал актёров на идише,
он помог нам со всеми культурными особенностями,
и ещё он сыграл роль раввина.
Я ухватился за возможность позаботиться о том,
что бы сериал был представительным и аутентичным.
Как режиссёр сцен, происходящих в
ультра-ортодоксальном мире,
я была бы потерянной без его советов.
Мы дважды съездили в Нью Йорк всей командой,
не толко чтобы посмотреть и потрогать всё,
что мы видели, но также у нас была возможность
встретиться с людьми, которые до сих пор являются членами этой коммуны.
Мы правда постарались предоставить нашим главам департамента
как можно более широкий доступ.
Такие поездки похожи на охоту за впечатлениями,
чтобы прочувствовать атмосферу,
чтобы посмотреть и просто построить своё восприятие.
Это было подобно исследованию на основе изображений.
Мы смотрели всё вокруг. Мы сделали много снимков.
И мы попытались вдохнуть этот мир
с помощью наших визуальных впечатлений.
Пока мы осматривали Нью Йорк, мы посетили тур в Уильямсберг
с женщиной, которая раньше была частью Сатмарской коммуны.
Она выросла там, родила первого ребёнка там,
вышла замуж и так далее.
Она хорошо показала нам Уильямсберг,
и рассказала о традициях во внешних архитектурных формах.
Силке делала много записей для её мира,
а я делала много записей
о героях, которых я собиралась создавать.
Мы начали снимать прошлое, части в Уилямберге,
и потом мы поехали в Берлин.
Вдруг всё воспринималось по-другому.
Переключаясь с идиша на английский, другие наряди и макияж.
И вдруг волосы -- так много разных причёсок было, не так ли?
Лысая и потом вот это, парик и --
У Эсти столько лиц.
До началал проекта я обсуждала с Деборой Фельдман
её опыт перехода от сатмарского скромного одеяния к западной одежде.
Она сказала, что это требует времени, и что это медленный процесс.
Ей пришлось подтолкнуть себя к ношению футболок,
оголяя руки и показывая больше тело.
Она сказала, что это заняло долгое время.
И мне хотелось показать это.
Мне хотелось отобразить опыт Деборы через Эстер.
Производство было тяжёлым, ведь фильм похож на историческое кино,
которое воспроизводится в сегодняшнем мире.
Создание костюмов для него было большим испытанием.
Также как и декорации,
у нас были костюмы для двух миров.
К тому же героиня проходит через дугу
касательно не только характера, но и её внешнего вида и одежды.
Наш художник-постановщик знал, какие места мы собирались использовать,
и он построил декорации, подстроив их под эти места.
Мы усложнили места, потому что большая часть происходящего в Нью Йорке
была снята в Берлине.
- Почему Германия?
В других фильмах, которые я снимал до этого,
мы проникали через окна,
а сейчас мы все делаем внутри.
Так что, это мой первый опыт.
Волфганг невероятный кинематограф.
Он снял одни из самых невероятных документальных фильмов.
Он умеет работать с натуральным светом.
Он умеет работать спонтанно.
Мы шутим, что он ручной стедикам.
Он отлично совмещает разные типы освещения.
Освещение было очень деликатным,
так как мы совмещали свет съемочной площадки с натуральный светом.
Волфганг потрясающе справился с этим.
Когда я смотрю материал после окончания производства,
я думаю, что тяжело отличить,
что было снято внутри, и что было снято снаружи,
что было снято в Нью Йорке, а что в Берлине.
- Она не здесь?
АКТЁРСКИЙ СОСТАВ
Шира Хас - талант. Какое личико.
Ей нужно чуть-чуть шевельнуть лицом,
и она заставит тебя плакать, или смеяться.
Шира - актриса с большой буквы.
Такая талантливая. Такая одарённая. Очень усердная.
Одно наслаждение.
Каждый день был одним наслаждением, работая с Широй.
Я думаю, что красота Эсти заключается в том, что
она очень, очень, очень
несмотря на то, что ей всю жизнь говорили, что она другая,
несмотря на то, что она ощущает себя другой,
она всегда сильно пытается приспособиться. Правда.
И она действительно хочет найти чувство принадлежности и счастье.
У нас около четырёх главных героев.
Конечно, Эстер - главная героиня,
но все остальные главные герои- сатмарцы,
которые сталкиваются с проблемой существованием внутри и вне.
Дело в том, что она была изгнана, или она сама покинула коммуну 15 лет назад.
Эта роль привлекла моё внимание.
Мы никогда не видели Амит Рахава в других проектах.
Мы встретили его на кастинге.
Мы были просто потрясены им.
Он потрясающий в каждой сцене. Настоящий талант.
Я думаю, что он просто очень наивный и невинный.
И это не слабость.
В нём есть правда, и он знает только эту правду.
- Это где-то здесь.
- Вот здесь!
В этой части. Рядом со сломленным деревом.
С Джеффом Вилбушом произошла сумасшедшая история.
Наш директор по картингам в Германии сказал:
"У нас есть немецкий актёр, говорящий на идише."
Это был конец дня, мы с Алексой очень уставшие сидели здесь в офисе.
И заходит этот парень, мы сказали:
"В общем, шоу об этом."
И он говорит: "Это моя история."
И мы ответили: "Прошу прощение?"
Он ответил: "Я из коммуны сатмарцев.
Идиш- мой родной язык. Это моя история."
Я считаю, что роль Мойше трагична.
У него много проблем.
Личные проблемы, с которыми ему приходится бороться.
За ним охотятся.
Но он тоже охотник.
Поэтому он идёт возвращать Эстер.
- Говори. Где Эсти?
- Где Эсти, телефон?
- Ты болной, Янки.
САТМАРСКАЯ СВАДЬБА
[Брызги спрея]
Для нас трудности воссоздания сатмарской свадьбы
в Берлине начались с поисков массовки,
с достаточно длинными бородами,
которые также не были против причесок и макияжа.
Мы много шутили, что в этом шоу мужчинам надо было
больше волос и макияжа, чем женщинам.
- Моя отросла. Мне нельзя было стричь её.
Это очень сложный культурный обряд.
Мы хотели, что бы всё вышло чётко. Ведь там очень много деталей.
Я всех расставил по порядку, учитывая их пол и возраст,
а также вымышленное отношение к жениху и невесте.
В этом есть система.
Это невероятная церемония.
Момент большой радости для семьи.
Но радость выражается не так, как в других общинах.
Я за всё заплатила.
Поэтому всё должно пройти гладко.
Я слежу за всеми, за поведением каждого.
Я веселюсь, но не слишком.
Для нас было очень важно правильно передать атмосферу свадьбы.
У нас также было 100 человек в массовке.
Костюмы.
Первой и самой большой трудностью было
отснять всё это за два дня. [Смеётся]
Для нас это был большой Голивуд момент.
День съемок был очень жарким.
К сожелению для всех актёров и массовки,
на них было очень много одежды,
макияжа и волос
при температуре 100 градусов по Фаренгейту.
- Каждый день съемок вот так. Нормально.
- Вот к чему я привык. - Потому что он король.
Здесь жарко. Пожалуйста, не отправляйте меня туда больше.
У нас был невероятно талантливый дизайнер костюмов, Джастин Сеймур.
Она работала по всему миру.
Она очень гибкая.
Было тяжело, потому что не всё можно было купить здесь.
Поэтому некоторые вещи были приобретены в Уильямсберге.
Они носят эти пушистые головные уборы, которые называются штраймл.
И мы не могли их позволит себе, так как каждый стоит более 1000 евро.
На каждый убор уходит мех шести норок,
что нам показалось необязательным. Нам надо было много шапок.
И так, театральная компания в Гамбурге изготовила нам их из искусственного меха.
Так что, ни одна норка не пострадала в производстве этого шоу.
Сейчас я обрызгиваю спреем штраймл и выглаживаю его,
чтобы мех оставался плоским и казался реальным и блестящим.
Нам пришлось подгонят их под каждого актёра.
Даже для всей массовки.
Там есть палатка полная штраймлами.
Мы называем его нашей палаткой штраймл.
Наш глава по причёскам и макияжу. Дженс,
смог создать пейсы, которые я никогда не видела на экране.
Однозначно, это самые лучшие пейсы, которые я когда-либо видела.
Это интересно.
Вчера было очень смешное зрелище,
когда 150 хасидов стояло на улице.
Кто-то сказал: "Смотри! Евреи вернулись в Берлин."
[Музыка]
БЕРЛИН
Мы всегда говорим о попытке показать реальность в фильмах.
Но нет большей реальности чем разнообразие.
Просто выйди на улицу.
Для Берлина мы хотели создать
очень разноцветную легкость
в архитектуре, которую мы выбрали.
Мы как-будто вернулись в Западный Берлин.
Небольшие участки и зоны, определенный тип архитектуры,
который строили в 1970-80х.
Мне хотелось больше открытого пространства.
Болше ритма в нём.
Силке нашла самый невероятный участок прямо рядом с Филармонией.
Никто никогда не снимал там. Это было идеальным местом.
Здание было построено в 1960-х для музыкальной академии.
Предполагалось, что послевоенная архитектура будет легче, более открытой.
Это было о взаимосвязи,
о низкой иерархии,
которые отображены в архитектуре.
Мы создали свою музыкальную академию,
где евреи и мусульмане вместе играют музыку.
Это пост-колониальный парадокс.
Где ещё люди с Ближнего Востока
играют немецкую музыку?
В этом есть нотка соединения неожиданных миров.
Это прямо в духе нашего шоу.
Идея музыкалной академии заключается в том,
что разные талантливые музыканты
со всего мира вместе практикуются игре на инструментах.
[Инструментальная музыка]
Телевидение вдохновляет.
Нам понравилась идея показать Берлин,
наполненым музыкой,
где музыка прошлого сливается с молодыми людьми из будущего
на таком замечательном фоне.
Мы вернулиськ истории
в этом шоу.
У нас героиня еврейка.
Чтобы избежать ограничения её жизни,
она возвращается к источнику травмы её коммуны.
- Видишь ту виллу?
- Конференция, где нацисты решили убить евреев
в концентрационных лагерях, прошла в 1942 году в той вилле.
- И вы плаваете в этом озере?
- Это просто озеро.
Конечно, смотреть на её противостояние нашему миру,
заставляет нас тоже усомнится в нашем мире.
Снимать сериал на идише в Берлине,
который как ни иронично стал новой диаспорой, так как
молодые израильские евреи,
молодые американские евреи,
возвращаются в Берлин.
Это целое движение, а не история одного человека.
В этом есть смысл, это то место,
где мы снова обнаружим этот язык
вне религиозного контекста.
Появится искусство на идише.
Есть театры на идише.
Но реальный сериал на нетфликс на идише?
Это потрясающе.
Берлин не скрывает свою травму.
Это то, что делает город настолько сырым и интересным.
Приехав сюда, Эсти делает то же самое.
Она дополнение к этим слоям.
Вот что важно для нас: замкнуть круг,
как говорится на немецком [немецкий].
[Тихая инструментальная музыка]